Мои родины

Жена часто говорит: «И где только у тебя нет родины!» Все верно. Мои предки из разных краев, сам я тоже жил в разных краях. И все вместе эти регионы и территории, с которыми меня связывает что-то теплое и родное, образуют одну большую Родину — Россию. Она для меня не абстрактна, а предельно конкретна. Ну вот посудите сами, откуда я.

Чертиновы (изначальная фамилия была Чертины) — казаки. Первые упоминания, которые я нашел о них, относятся к 17 веку. К станице Михайловской на реке Хопре. Дух захватывает от того, как мой казачий род расселялся и дробился. И фамилия оказалась представлена сразу в нескольких казачьих войсках — Донском, Терском, Кубанском и Астраханском. Из Михайловской — они двинулись по Хопру и Дону на реку Медведицу. Там Чертиновы жили в станицах Малодельской, Раздорской, Островской и хуторах близ станицы Березовской (это все Верхний Дон). Многие из них были староверами. На кладбище в Малодельской — могилы Чертиных находятся в самой старой староверческой части. 

Из Михайловской же станицы одна семья переселилась в соседнюю Новохоперскую крепость. Это бывшая станица Пристанская. А может, Чертиновы изначально в ней жили, да сбежали в соседнюю Михайловскую. Потому что Пристанская была одним из центров Булавинского восстания (как впрочем и Разинского). Петр Первый распорядился ее уничтожить. Из Новохоперска Чертиновых в составе Хоперского полка в 18 веке переселили на юг. Сначала полк основал город Ставрополь, а потом казаков-колонистов перебросили дальше — в предгорья Кавказа. Чертиновы оказались среди тех, кто основал станицу Суворовская на реке Куме — это между Ессентуками и Черкесском (бывшей станицей Баталпашинской все того же Хоперского полка). Кстати, хоперцев считали самыми «окавказившимися» казаками Кавказской линии. А еще перед переселением на Кавказ к ним приписали 208 «крещеных персиян» и семерых уроженцев Средней Азии. И фамилии в станице были еще те: Асановы, Жендубаевы, Смаиловы, Туркменовы, Касымовы, Бахтияровы. 

Через сад Чертиновых по реке Дарье в станице Суворовской проходила граница между Терским и Кубанским войском. Помимо Суворовской Чертиновы жили и в станице Ессентукской и в Пятигорске.

Ну а часть тех, что остались среди донских казаков, потом мигрировали по Волге под Астрахань в станицу Ветлянская и вошли в состав Астраханского казачьего войска.

Станица Михайловская

Станица Михайловская во время разлива Хопра
Станица Михайловская во время разлива Хопра

Когда мы уезжали из станицы Михайловской, я вдруг увидел в зеркале заднего вида потрясающий закат. Так станица прощалась с нами. Мы остановились, вышли из машины и не могли налюбоваться зрелищем, фото не может передать и десятой доли открывшейся нам красоты.

Место слияния Хопра и Савалы
Место слияния Хопра и Савалы у Новохоперска — бывшей сожженной станицы Пристанской
Хутор Петрушин станицы Березовской

Станица Островская и ее окрестности. Здесь разворачивается действие моего романа «Воскрешение Лазаря».

Станица Островская и ее окрестности
Станица Островская
Хутор Тарасов
Хутор Тарасов
Станица Островская и ее окрестности. Река Медведица
Река Медведица, через которую переплывал герой книги «Воскрешение Лазаря» Геннадий Кауров

Хутор Киреев Станицы Островской.

Хутор Киреев Станицы Островской
В поле гречихи
Хутор Киреев станицы Островской
С местными Чертиновыми

Игрища — дно древнего моря. Уникальное место вблизи хутора Киреев (о нем тоже идет речь в моем романе).

Игрища - дно древнего моря. Уникальное место вблизи хутора Киреев
С Григорием Михеевичем Чертиновым
Игрища - дно древнего моря. Уникальное место вблизи хутора Киреев
Если копнуть этот песок, каждый его слой имеет свой цвет

Станица Ветлянская Астраханской области

Станица Ветлянская Астраханской области
Станица Ветлянская Астраханской области

Станица Суворовская

Вид из станицы Суворовской на гору Бештау
Вид из станицы Суворовской на гору Бештау
Вид из станицы Суворовской на Верблюд-гору
Вид из станицы Суворовской на Верблюд-гору
На реке Куме с Чертиновыми
На реке Куме с Чертиновыми

По материнской линии мои предки — жители Русского Севера. Среди них много священников.

Вот эти места:

Деревня Поле Онежского района Архангельской области
Деревня Поле Онежского района Архангельской области. Здесь жили мои предки Юсовы

Прапрадед Виталий Попов был сначала учителем в Онеге.

Прапрадед Виталий Попов
Прапрадед Виталий Попов

А потом священником в поморских селах Тамица, Нименьга и Ворзогоры.

Село Тамица, 1910 год
Село Тамица, 1910 год
Село Нименьга
Село Нименьга
Село Ворзогоры
Село Ворзогоры

Моя бабушка родилась в 1912 году в Териберке (это Мурманская область).

Село Териберка
Село Териберка

Сам я родился в Казахстане — в городе Кзыл-Орда.

Кзыл-Орда, Казахстан
Кзыл-Орда, Казахстан

Яркое воспоминания детства — аттракцион «Гонки по вертикали». Павильон ставили где-то возле рынка и реки Сырдарья. Мотоциклисты носились по стенам. Захватывающее зрелище.

аттракцион Гонки по вертикали
Аттракцион «Гонки по вертикали»

В детский сад пошел в Умбе на Кольском полуострове.

Умба
Умба

Самые яркие воспоминания: 

1. Звезды на небе. Они почему то казались очень большими.

2. Морские звезды и медузы на берегу Белого моря. Наш дом был недалеко от воды. Я собирал эту морскую живность в тазик и потом дома любовался ею.

3. Однажды увидел, как старшие мальчишки и девчонки заснули котенка в поленницу дров. Уж не знаю зачем. Была зима. Он бы замерз. Когда ребятня ушла, я достал котенка и отнес домой. Он стал жить у нас. А дети во в дворе меня после этого очень уважали.

4. Бабушка везет меня на санках из детского сада. Однажды во время такой поездки я, обуреваемый любовью и благодарностью к бабушке, сказал ей: «Когда я вырасту, куплю тебе большой пуховый платок». Вырос и не купил.

Бабушка Владлена Чертинова
Моя бабушка

В школу я пошел в Апатитах. Мне кажется, как личность я формировался именно там. Много всего было впервые. Я порой совершал такие поступки, которым потом не переставал удивляться.

Однажды мы стояли с мамой на остановке. А я, почему-то решив, что очень быстро бегаю, задумал перебежать перед проезжавшим мимо грузовиком. И рванул. Я успел перебежать — грузовик с визгом затормозил. Водитель заорал матом. Бедная моя мама. Она не ожидала от меня такого. Да я и сам от себя не ожидал. 

Помню старьевщиков, которые иногда приходили и собирали всякий хлам, а взамен давали нам, детям какие-то нехитрые игрушки. Помню, как мы выпрашивали звездочки у солдат из располагавшейся неподалеку воинской части, и однажды мне улыбнулась удача — какой-т солдат подарил мне звездочку со своей пилотки. Однажды отец откуда-то принес нам с сестрой по пластику жевательной резинки. Это была диковинка. Помню, пацаны во дворе просили у меня ее пожевать уже жеванную. 

В Апатитах я впервые попробовал алкоголь. Под батареей в комнате стояла батарея бутылок, выпитых отцом. На их донышке оставались какие-то капли. Однажды я решил попробовать эти остатки. Помню, то, что было в бутылках из-под вина, мне понравилось, а вот остатки водки были настолько горькими и противными, что у меня появилось ее неприятие на всю жизнь.

В Апатитах на моих глазах машина задавила нашу собаку Рекса. Это был дурной пес-подросток, для которого отец смастерил пристройку к сараю. Мы пошли с ним гулять. Рекс перебежал дорогу, я стал звать его обратно. Он весело рванул ко мне и в этот момент его сбил большой самосвал. Помню, как Рекс кувыркался под его днищем. Самосвал даже не остановился. Если бы я не позвал Рекса, он остался бы жив.

Возможно, после этого случая я стал из небольшого примыкавшего к дороге леска периодически кидаться камнями в проезжавшие мимо машины. Это продолжалось до тех пор, пока меня не заметил какой-то взрослый мужчина и не сказал, что я этими своими обстрелами могу кого-нибудь убить.

В Апатитах орудовал маньяк. Убивал детей, при этом выкалывал им глаза. Однажды мы с ребятами и сестрой играли в прятки недалеко от местного ПТУ. И вдруг сестра пропала. Нигде не могли найти. Я подумал, что ее утащил маньяк. Заливаясь слезами, громко рыдая, я побежал домой. Открываю дверь, а сестра — дома. Какое же это было счастье!

Моя мертвая школа

Это лучший фильм, который я посмотрел за последние несколько лет. Случайно наткнулся в интернете на видео-экскурсию по заброшенной школе на Кольском полуострове. И кому пришло в голову снять такое! Это Апатиты, поселок Молодежный. Поселок теперь тоже заброшен, все дома посносили. А когда-то здесь кипела жизнь. Здесь была ударная комсомольская стройка. На улицах поселка можно было встретить много детей, одним из которых был я. Это моя школа. В эту школу я пошел в первый класс. У нас у всех были ранцы и одинаковая серая форма из грубой ткани. Рядом со школой был клуб, куда мы ходили в кино. Запомнились названия лучших фильмов: «Часы капитана Энрико», «Червен и Мюсак», «Кто украл Луну». Последний был настоящим фильмом ужасов. При появлении великана я так испугался, что спрятался под стул.
Между школой и клубом была крутая горка, с которой зимой мы катались на картонках и санках, а старшие парни и взрослые мужики лихо с разбегу съезжали прямо на ногах в кирзовых сапогах. Я однажды тоже на такое решился. Съехал и не упал.

В коридорах школы мы устраивали гонки самодвижущихся деревянных катушек из-под ниток. Нас научили их делать на уроке труда. В коридорах раз в неделю нас, провинциальных детей за деньги, собранные с наших родителей-работяг, учил танцам хореограф-халтурщик из Ленинграда. Запомнил его звучное имя — Юрий Фор. За год он разучил с нами целых два танца — «Летку-еньку» и «Танец конькобежцев». Лучшей паре после каждого занятия Фор вручал переходящий значок в виде лиры. Один раз я тоже его получил и целую неделю счастливый носил на школьном пиджаке. А в конце учебного года Фор выписал всем нам одинаковые, сделанные с помощью копировальной бумаги, убогие похвальные листы.

Со школьным спортзалом и школьной столовой у меня связаны драматичные воспоминания. В спортзале проводился новогодний праздник, к которому мама выучила меня танцевать лезгинку. Если бы я выступил с этим номером, получил бы приз. Сам директор школы должен был мне аккомпанировать на баяне. Но я застеснялся, и в последний момент к разочарованию мамы танцевать отказался. И потом очень жалел. А в столовой со мной и вовсе случилось происшествие, о котором говорила вся школа. Там я при всех в первый раз в жизни упал в обморок. Даже не успел почистить вареное яйцо, которое нам давали на завтрак. В глазах потемнело, я понял что сейчас упаду, думал, что умираю. Уже ничего не видя, падая, боком побежал в сторону нашей учительницы с криком «Марья Ивановна!». И она успела меня поймать. Очнулся в коридоре на лавке от запаха нашатыря. Вокруг собралась толпа. Мне было стыдно.

Зато в нашем классе я лучше всех читал и быстрее всех бегал. А еще в параллельном классе училась Лена Михайлова — девочка, в которую я был влюблен. Я проучился в этой школе чуть меньше двух лет, потом мы уехали в другой город. Это были последние два года, когда мои родители были вместе. Эта школа столько всего мне дала. Первые победы и поражения, первую любовь, даже смерть и воскрешение)) Настоящая школа жизни! Поэтому для меня этот ролик лучше любого киношедевра. Это самый грустный фильм, который я когда-либо видел.

Североморск

Из Апатитов мама увезла нас с сестрой в столицу Северного флота — закрытый город Североморск. Сделано это было потому, что, во-первых, в закрытый город не смог бы за нами приехать отец, а, во-вторых, в Североморске у нас были родственники. В этом маленьком уютном городке прошли мои детство и юность. 

Сегодня в Петербурге на день флота проводятся военно-морские парады, и многие жители съезжаются посмотреть на корабли. Я с иронией отношусь к этому зрелищу. Потому что я вырос в городе, где базировался настоящий флот — много больших кораблей у причалов, крейсера и авианосцы на рейде. По сравнению с кораблями моей юности те, что участвуют в теперешних парадах, кажутся мне игрушечными.

Мама работала в школе. Почти все мои одноклассники были детьми военных. И, конечно, я жил едва ли не беднее их всех. Главным блюдом на нашем семейном столе была жаренная картошка.

Яркое воспоминание — очередь за мясом. С мясом тогда, во второй половине 70-х, было туго. В Североморске по определенным дням его продавали в определенных магазинах. Мне приходилось стоять в длинных очередях в ожидании начала его продажи. Мы, дети, в очереди нужны были еще потому, что продажи были ограничены — определенное количество килограмм на члена семьи. И какая же радость была, когда подходила твоя очередь. С тех пор у меня осталось благоговение перед кусками мяса на прилавках. Они кажутся мне красивыми.

Еще одно сильно североморское воспоминание — это… Артек. Мы всем классом дважды ездили в этот знаменитый всесоюзный пионерлагерь. А перед этим — еще дважды на летние сборы. А все потому, что мы дважды становились лучшим спортивным классом Мурманской области в соревнованиях «Старты надежд», ежегодный финал которых проходил осенью в Артеке. Это показательная история. Она о том, что никогда не надо отчаиваться и переставать верить в успех. Принцип отбора на «Стартах надежд» был простым. Соревнования проходили в двух категориях — для 5-6 и для 7-8 классов. Классы всех городов ( и даже сел!) всего СССР соревновались в нескольких видах (бег на 60 метров, прыжки в длину, метание, кросс, стрельба, подтягивания-отжимания, плавание, эстафета, а у нас на Севере на отборочном этапе были еще и лыжные гонки). Класс, показывавший лучший суммарный результат в своем регионе, ехал в Артек на финал. Сначала, соревнуются классы внутри школы, для победителей школ устраиваются соревнования на уровне района. А потом сравниваются результаты районных классов-победителей по всей области. И вот представьте, на первом же районном этапе — стрельбе — наш 6-й «В» показывает очень плохой результат (уже не помню, какое место мы заняли, но точно даже в тройку не вошли. Были толи пятыми, толи седьмыми). Казалось бы об Артеке можно сразу забыть. А вот нет! После этого поражения мы выиграли всё! Даже лыжи! Хотя на севере тогда многие ребята посещали лыжные секции, а у нас в классе таких было лишь двое ( парень и девушка). И при сравнении с результатами других классов Мурманской области, оказалось, что мы лучшие! Правда, еще шестеро наших занимались плаванием (четверо парней и две девушки). В финале в Артеке в категории 7-8 классов мы были тридцатыми. Из 65-ти. А на следующий год, когда в Мурманской области уже были вообще вне конкуренции, наш 8-й «В» едва не совершил чудо и в Артеке. Мы повзрослевшие стали сенсацией. После пяти видов (из девяти) шли на первом месте в общем зачете среди 65 участников. При этом мы, ребята из маленького северного городка, заняли первое место по плаванию, обойдя спецклассы пловцов из Баку и Тбилиси! Но, увы, два последних вида — метание и эстафета с препятствиями — отбросили нас на 9-е место. Нам фатально не повезло. Наши лучшие метальщики, как сговорившись, метнули мячи за коридор и получили «баранки». Если бы это не случилось, были бы в пятерке или даже тройке сильнейших классов СССР.

Почти все мои одноклассники после школы поступили в военные или военно-морские училища. Пошли по стопам своих отцов. Быть военным во времена СССР было престижно. Но мало кто из моих одноклассников прослужил долго. Кто же знал, что начнется перестройка, страна развалится и профессия почти на десятилетие станет ущербной.

Егорьевск

После школы я, будучи под впечатлением от фильма «Экипаж», решил стать летчиком гражданской авиации. Приехал в Ленинград. Там, в авиагородке располагался приемный пункт всех гражданских летных и авиационно-технических училищ страны. Но в летное училище меня не пустила медкомиссия — из-за того, что у меня в детстве были легкое сотрясение мозга и перелом руки. В итоге я поступил в авиационно-техническое училище подмосковного города Егорьевска. Оно располагалось в бывшем женском монастыре. Училище тоже тесно связано для меня с понятием родины. В ЕАТУГА съехались парни разных национальностей со всей страны. Кого только не было. Грузины, армяне, азербайджанцы, татары, молдоване, якуты, украинцы-западенцы, выходцы из Средней Азии… Не помню прибалтов. Но зато распределиться после училища можно были в аэропорты Риги и Вильнюса. Однажды нас, нескольких курсантов, сфотографировали для окон фотохроники ТАСС по всей стране. После этого мне писала письма и даже один раз прислала посылку с фруктами молдованка — студентка Кишиневского университета. Словом, наше училище было настоящей школой интернационализма. И вообще жизни. В том числе учило не самым лучшим ее проявлениям. Например, пофигизму и неподчинению. Больше всего у нас было ребят из Москвы и Подмосковья. Кажется, в основном, это шло именно от них: закосить во время работ в совхозе, создать видимость их выполнения, сымитировать болезнь, чтобы попасть в санчасть. Мне пришлось перестраиваться — до училища я был идейным и правильным. Пофигизм этот с одной стороны был здоровой реакцией на дурацкие приказы наших офицеров (а дури от них хватало). Но с другой стороны, тот, кто косил — перекладывал часть работы на своих товарищей. Помню, однажды на переборке картошки в совхозе мы так запудрили мозги девушке-учетчице, приписывая себе лишние мешки, что у нее случился припадок — пена пошла изо рта. Думаю, этот пофигизм был отражением той фальши, которая характеризовала эпоху застоя 70-80-х годов. Власти пудрили мозги людям давно обесцененными идеалами и мертвыми лозунгами, фальшивой картиной жизни в стране, а народ делал вид, что верит в властям, делал вид, что работает.
И еще одно неприятное открытие того времени — пьянство. 

В Североморске не продавали ни водки, ни пива. Только вино. А в училище курсанты пили водку. Нет, даже не пили, а жрали. Массово, раз в неделю. В пятницу вечером, тех кто был родом из Москвы или Подмосковья, либо имел там родственников, отпускали в увольнения. На выходные. Группы курсантов, скинувшись деньгами, ехали на такси в Воскресенск, откуда уходили электрички на Москву. А по пути на такси заезжали в деревню Хорлово, где покупали водку. Я ездил несколько раз на такой электричке. Незабываемое зрелище. Во всех вагонах — гудеж. Все вагоны были забиты нашими курсантами в форме, которые не как-нибудь исподтишка, втихаря, а в открытую пили водку, разложив закуску и стаканы на чемоданчики-дипломаты. И это во время правления Андропова, когда в стране велась борьба с прогулами и пьянством!

Я и сейчас считаю, что мою родину — Советский Союз — погубили не гонка вооружений, не война в Афганистане, не падение цен на нефть, а водка и фальшь.

Нименьга фон2

Мои родины

Жена часто говорит: «И где только у тебя нет родины!» Все верно. Мои предки из разных краев, сам я тоже жил в разных краях. И все вместе эти регионы и территории, с которыми меня связывает что-то теплое и родное, образуют одну большую Родину — Россию. Она для меня не абстрактна, а предельно конкретна. Ну вот посудите сами, откуда я.

Чертиновы (изначальная фамилия была Чертины) — казаки. Первые упоминания, которые я нашел о них, относятся к 17 веку. К станице Михайловской на реке Хопре. Дух захватывает от того, как мой казачий род расселялся и дробился. И фамилия оказалась представлена сразу в нескольких казачьих войсках — Донском, Терском, Кубанском и Астраханском. Из Михайловской — они двинулись по Хопру и Дону на реку Медведицу. Там Чертиновы жили в станицах Малодельской, Раздорской, Островской и хуторах близ станицы Березовской (это все Верхний Дон). Многие из них были староверами. На кладбище в Малодельской — могилы Чертиных находятся в самой старой староверческой части. 

Из Михайловской же станицы одна семья переселилась в соседнюю Новохоперскую крепость. Это бывшая станица Пристанская. А может, Чертиновы изначально в ней жили, да сбежали в соседнюю Михайловскую. Потому что Пристанская была одним из центров Булавинского восстания (как впрочем и Разинского). Петр Первый распорядился ее уничтожить. Из Новохоперска Чертиновых в составе Хоперского полка в 18 веке переселили на юг. Сначала полк основал город Ставрополь, а потом казаков-колонистов перебросили дальше — в предгорья Кавказа. Чертиновы оказались среди тех, кто основал станицу Суворовская на реке Куме — это между Ессентуками и Черкесском (бывшей станицей Баталпашинской все того же Хоперского полка). Кстати, хоперцев считали самыми «окавказившимися» казаками Кавказской линии. А еще перед переселением на Кавказ к ним приписали 208 «крещеных персиян» и семерых уроженцев Средней Азии. И фамилии в станице были еще те: Асановы, Жендубаевы, Смаиловы, Туркменовы, Касымовы, Бахтияровы. 

Через сад Чертиновых по реке Дарье в станице Суворовской проходила граница между Терским и Кубанским войском. Помимо Суворовской Чертиновы жили и в станице Ессентукской и в Пятигорске.

Ну а часть тех, что остались среди донских казаков, потом мигрировали по Волге под Астрахань в станицу Ветлянская и вошли в состав Астраханского казачьего войска.

Станица Михайловская

Станица Михайловская во время разлива Хопра
Станица Михайловская во время разлива Хопра

Когда мы уезжали из станицы Михайловской, я вдруг увидел в зеркале заднего вида потрясающий закат. Так станица прощалась с нами. Мы остановились, вышли из машины и не могли налюбоваться зрелищем, фото не может передать и десятой доли открывшейся нам красоты.

Место слияния Хопра и Савалы
Место слияния Хопра и Савалы у Новохоперска — бывшей сожженной станицы Пристанской
Хутор Петрушин станицы Березовской

Станица Островская и ее окрестности. Здесь разворачивается действие моего романа «Воскрешение Лазаря».

Станица Островская и ее окрестности
Станица Островская
Хутор Тарасов
Хутор Тарасов
Станица Островская и ее окрестности. Река Медведица
Река Медведица, через которую переплывал герой книги «Воскрешение Лазаря» Геннадий Кауров

Хутор Киреев Станицы Островской.

Хутор Киреев Станицы Островской
В поле гречихи
Хутор Киреев станицы Островской
С местными Чертиновыми

Игрища — дно древнего моря. Уникальное место вблизи хутора Киреев (о нем тоже идет речь в моем романе).

Игрища - дно древнего моря. Уникальное место вблизи хутора Киреев
С Григорием Михеевичем Чертиновым
Игрища - дно древнего моря. Уникальное место вблизи хутора Киреев
Если копнуть этот песок, каждый его слой имеет свой цвет

Станица Ветлянская Астраханской области

Станица Ветлянская Астраханской области
Станица Ветлянская Астраханской области

Станица Суворовская

Вид из станицы Суворовской на гору Бештау
Вид из станицы Суворовской на гору Бештау
Вид из станицы Суворовской на Верблюд-гору
Вид из станицы Суворовской на Верблюд-гору
На реке Куме с Чертиновыми
На реке Куме с Чертиновыми

По материнской линии мои предки — жители Русского Севера. Среди них много священников.

Вот эти места:

Деревня Поле Онежского района Архангельской области
Деревня Поле Онежского района Архангельской области. Здесь жили мои предки Юсовы

Прапрадед Виталий Попов был сначала учителем в Онеге.

Онега
Прапрадед Виталий Попов

А потом священником в поморских селах Тамица, Нименьга и Ворзогоры.

Село Тамица, 1910 год
Село Тамица, 1910 год
Село Нименьга
Село Нименьга
Село Ворзогоры
Село Ворзогоры

Моя бабушка родилась в 1912 году в Териберке (это Мурманская область).

Село Териберка
Село Териберка

Сам я родился в Казахстане — в городе Кзыл-Орда.

Кзыл-Орда, Казахстан
Кзыл-Орда, Казахстан

Яркое воспоминания детства — аттракцион «Гонки по вертикали». Павильон ставили где-то возле рынка и реки Сырдарья. Мотоциклисты носились по стенам. Захватывающее зрелище.

аттракцион Гонки по вертикали
Аттракцион «Гонки по вертикали»

В детский сад пошел в Умбе на Кольском полуострове.

Умба
Умба

Самые яркие воспоминания:

1. Звезды на небе. Они почему то казались очень большими.

2. Морские звезды и медузы на берегу Белого моря. Наш дом был недалеко от воды. Я собирал эту морскую живность в тазик и потом дома любовался ею.

3. Однажды увидел, как старшие мальчишки и девчонки заснули котенка в поленницу дров. Уж не знаю зачем. Была зима. Он бы замерз. Когда ребятня ушла, я достал котенка и отнес домой. Он стал жить у нас. А дети во в дворе меня после этого очень уважали.

4. Бабушка везет меня на санках из детского сада. Однажды во время такой поездки я, обуреваемый любовью и благодарностью к бабушке, сказал ей: «Когда я вырасту, куплю тебе большой пуховый платок». Вырос и не купил.

Бабушка Владлена Чертинова
Моя бабушка

В школу я пошел в Апатитах. Мне кажется, как личность я формировался именно там. Много всего было впервые. Я порой совершал такие поступки, которым потом не переставал удивляться.

Однажды мы стояли с мамой на остановке. А я, почему-то решив, что очень быстро бегаю, задумал перебежать перед проезжавшим мимо грузовиком. И рванул. Я успел перебежать — грузовик с визгом затормозил. Водитель заорал матом. Бедная моя мама. Она не ожидала от меня такого. Да я и сам от себя не ожидал. 

Помню старьевщиков, которые иногда приходили и собирали всякий хлам, а взамен давали нам, детям какие-то нехитрые игрушки. Помню, как мы выпрашивали звездочки у солдат из располагавшейся неподалеку воинской части, и однажды мне улыбнулась удача —
какой-то солдат подарил мне звездочку со своей пилотки. Однажды отец откуда-то принес нам с сестрой по пластику жевательной резинки. Это была диковинка. Помню, пацаны во дворе просили у меня ее пожевать уже жеванную. 

В Апатитах я впервые попробовал алкоголь. Под батареей в комнате стояла батарея бутылок, выпитых отцом. На их донышке оставались какие-то капли. Однажды я решил попробовать эти остатки. Помню, то, что было в бутылках из-под вина, мне понравилось, а вот остатки водки были настолько горькими и противными, что у меня появилось ее неприятие на всю жизнь.

В Апатитах на моих глазах машина задавила нашу собаку Рекса. Это был дурной пес-подросток, для которого отец смастерил пристройку к сараю. Мы пошли с ним гулять. Рекс перебежал дорогу, я стал звать его обратно. Он весело рванул ко мне и в этот момент его сбил большой самосвал. Помню, как Рекс кувыркался под его днищем. Самосвал даже не остановился. Если бы я не позвал Рекса, он остался бы жив.

Возможно, после этого случая я стал из небольшого примыкавшего к дороге леска периодически кидаться камнями в проезжавшие мимо машины. Это продолжалось до тех пор, пока меня не заметил какой-то взрослый мужчина и не сказал, что я этими своими обстрелами могу кого-нибудь убить.

В Апатитах орудовал маньяк. Убивал детей, при этом выкалывал им глаза. Однажды мы с ребятами и сестрой играли в прятки недалеко от местного ПТУ. И вдруг сестра пропала. Нигде не могли найти. Я подумал, что ее утащил маньяк. Заливаясь слезами, громко рыдая, я побежал домой. Открываю дверь, а сестра — дома. Какое же это было счастье!

Моя мертвая школа

Это лучший фильм, который я посмотрел за последние несколько лет. Случайно наткнулся в интернете на видео-экскурсию по заброшенной школе на Кольском полуострове. И кому пришло в голову снять такое! Это Апатиты, поселок Молодежный. Поселок теперь тоже заброшен, все дома посносили. А когда-то здесь кипела жизнь. Здесь была ударная комсомольская стройка. На улицах поселка можно было встретить много детей, одним из которых был я. Это моя школа. В эту школу я пошел в первый класс. У нас у всех были ранцы и одинаковая серая форма из грубой ткани. Рядом со школой был клуб, куда мы ходили в кино. Запомнились названия лучших фильмов: «Часы капитана Энрико», «Червен и Мюсак», «Кто украл Луну». Последний был настоящим фильмом ужасов. При появлении великана я так испугался, что спрятался под стул.
Между школой и клубом была крутая горка, с которой зимой мы катались на картонках и санках, а старшие парни и взрослые мужики лихо с разбегу съезжали прямо на ногах в кирзовых сапогах. Я однажды тоже на такое решился. Съехал и не упал.

В коридорах школы мы устраивали гонки самодвижущихся деревянных катушек из-под ниток. Нас научили их делать на уроке труда. В коридорах раз в неделю нас, провинциальных детей за деньги, собранные с наших родителей-работяг, учил танцам хореограф-халтурщик из Ленинграда. Запомнил его звучное имя — Юрий Фор. За год он разучил с нами целых два танца — «Летку-еньку» и «Танец конькобежцев». Лучшей паре после каждого занятия Фор вручал переходящий значок в виде лиры. Один раз я тоже его получил и целую неделю счастливый носил на школьном пиджаке. А в конце учебного года Фор выписал всем нам одинаковые, сделанные с помощью копировальной бумаги, убогие похвальные листы.

Со школьным спортзалом и школьной столовой у меня связаны драматичные воспоминания. В спортзале проводился новогодний праздник, к которому мама выучила меня танцевать лезгинку. Если бы я выступил с этим номером, получил бы приз. Сам директор школы должен был мне аккомпанировать на баяне. Но я застеснялся, и в последний момент к разочарованию мамы танцевать отказался. И потом очень жалел. А в столовой со мной и вовсе случилось происшествие, о котором говорила вся школа. Там я при всех в первый раз в жизни упал в обморок. Даже не успел почистить вареное яйцо, которое нам давали на завтрак. В глазах потемнело, я понял что сейчас упаду, думал, что умираю. Уже ничего не видя, падая, боком побежал в сторону нашей учительницы с криком «Марья Ивановна!». И она успела меня поймать. Очнулся в коридоре на лавке от запаха нашатыря. Вокруг собралась толпа. Мне было стыдно.

Зато в нашем классе я лучше всех читал и быстрее всех бегал. А еще в параллельном классе училась Лена Михайлова — девочка, в которую я был влюблен. Я проучился в этой школе чуть меньше двух лет, потом мы уехали в другой город. Это были последние два года, когда мои родители были вместе. Эта школа столько всего мне дала. Первые победы и поражения, первую любовь, даже смерть и воскрешение)) Настоящая школа жизни! Поэтому для меня этот ролик лучше любого киношедевра. Это самый грустный фильм, который я когда-либо видел.

Североморск

Из Апатитов мама увезла нас с сестрой в столицу Северного флота — закрытый город Североморск. Сделано это было потому, что, во-первых, в закрытый город не смог бы за нами приехать отец, а, во-вторых, в Североморске у нас были родственники. В этом маленьком уютном городке прошли мои детство и юность. 

Сегодня в Петербурге на день флота проводятся военно-морские парады, и многие жители съезжаются посмотреть на корабли. Я с иронией отношусь к этому зрелищу. Потому что я вырос в городе, где базировался настоящий флот — много больших кораблей у причалов, крейсера и авианосцы на рейде. По сравнению с кораблями моей юности те, что участвуют в теперешних парадах, кажутся мне игрушечными.

Мама работала в школе. Почти все мои одноклассники были детьми военных. И, конечно, я жил едва ли не беднее их всех. Главным блюдом на нашем семейном столе была жаренная картошка.

Яркое воспоминание — очередь за мясом. С мясом тогда, во второй половине 70-х, было туго. В Североморске по определенным дням его продавали в определенных магазинах. Мне приходилось стоять в длинных очередях в ожидании начала его продажи. Мы, дети, в очереди нужны были еще потому, что продажи были ограничены — определенное количество килограмм на члена семьи. И какая же радость была, когда подходила твоя очередь. С тех пор у меня осталось благоговение перед кусками мяса на прилавках. Они кажутся мне красивыми.

Еще одно сильно североморское воспоминание — это… Артек. Мы всем классом дважды ездили в этот знаменитый всесоюзный пионерлагерь. А перед этим — еще дважды на летние сборы. А все потому, что мы дважды становились лучшим спортивным классом Мурманской области в соревнованиях «Старты надежд», ежегодный финал которых проходил осенью в Артеке. Это показательная история. Она о том, что никогда не надо отчаиваться и переставать верить в успех. Принцип отбора на «Стартах надежд» был простым. Соревнования проходили в двух категориях — для 5-6 и для 7-8 классов. Классы всех городов ( и даже сел!) всего СССР соревновались в нескольких видах (бег на 60 метров, прыжки в длину, метание, кросс, стрельба, подтягивания-отжимания, плавание, эстафета, а у нас на Севере на отборочном этапе были еще и лыжные гонки). Класс, показывавший лучший суммарный результат в своем регионе, ехал в Артек на финал. Сначала, соревнуются классы внутри школы, для победителей школ устраиваются соревнования на уровне района. А потом сравниваются результаты районных классов-победителей по всей области. И вот представьте, на первом же районном этапе — стрельбе — наш 6-й «В» показывает очень плохой результат (уже не помню, какое место мы заняли, но точно даже в тройку не вошли. Были толи пятыми, толи седьмыми). Казалось бы об Артеке можно сразу забыть. А вот нет! После этого поражения мы выиграли всё! Даже лыжи! Хотя на севере тогда многие ребята посещали лыжные секции, а у нас в классе таких было лишь двое ( парень и девушка). И при сравнении с результатами других классов Мурманской области, оказалось, что мы лучшие! Правда, еще шестеро наших занимались плаванием (четверо парней и две девушки). В финале в Артеке в категории 7-8 классов мы были тридцатыми. Из 65-ти. А на следующий год, когда в Мурманской области уже были вообще вне конкуренции, наш 8-й «В» едва не совершил чудо и в Артеке. Мы повзрослевшие стали сенсацией. После пяти видов (из девяти) шли на первом месте в общем зачете среди 65 участников. При этом мы, ребята из маленького северного городка, заняли первое место по плаванию, обойдя спецклассы пловцов из Баку и Тбилиси! Но, увы, два последних вида — метание и эстафета с препятствиями — отбросили нас на 9-е место. Нам фатально не повезло. Наши лучшие метальщики, как сговорившись, метнули мячи за коридор и получили «баранки». Если бы это не случилось, были бы в пятерке или даже тройке сильнейших классов СССР.

Почти все мои одноклассники после школы поступили в военные или военно-морские училища. Пошли по стопам своих отцов. Быть военным во времена СССР было престижно. Но мало кто из моих одноклассников прослужил долго. Кто же знал, что начнется перестройка, страна развалится и профессия почти на десятилетие станет ущербной.

Егорьевск

После школы я, будучи под впечатлением от фильма «Экипаж», решил стать летчиком гражданской авиации. Приехал в Ленинград. Там, в авиагородке располагался приемный пункт всех гражданских летных и авиационно-технических училищ страны. Но в летное училище меня не пустила медкомиссия — из-за того, что у меня в детстве были легкое сотрясение мозга и перелом руки. В итоге я поступил в авиационно-техническое училище подмосковного города Егорьевска. Оно располагалось в бывшем женском монастыре. Училище тоже тесно связано для меня с понятием родины. В ЕАТУГА съехались парни разных национальностей со всей страны. Кого только не было. Грузины, армяне, азербайджанцы, татары, молдоване, якуты, украинцы-западенцы, выходцы из Средней Азии… Не помню прибалтов. Но зато распределиться после училища можно были в аэропорты Риги и Вильнюса. Однажды нас, нескольких курсантов, сфотографировали для окон фотохроники ТАСС по всей стране. После этого мне писала письма и даже один раз прислала посылку с фруктами молдованка — студентка Кишиневского университета. Словом, наше училище было настоящей школой интернационализма. И вообще жизни. В том не самым лучшим ее проявлениям. Например, пофигизму и неподчинению. Больше всего у нас было ребят из Москвы и Подмосковья. Кажется, в основном, это шло именно от них: закосить во время работ в совхозе, создать видимость их выполнения, сымитировать болезнь, чтобы попасть в санчасть. Мне пришлось перестраиваться — до училища я был идейным и правильным. Пофигизм этот с одной стороны был здоровой реакцией на дурацкие приказы наших офицеров (а дури от них хватало). Но с другой стороны, тот, кто косил — перекладывал часть работы на своих товарищей. Помню, однажды на переборке картошки в совхозе мы так запудрили мозги девушке-учетчице, приписывая себе лишние мешки, что у нее случился припадок — пена пошла изо рта. Думаю, этот пофигизм был отражением той фальши, которая характеризовала эпоху застоя 70-80-х годов. Власти пудрили мозги людям давно обесцененными идеалами и мертвыми лозунгами, фальшивой картиной жизни в стране, а народ делал вид, что верит в властям, делал вид, что работает.
И еще одно неприятное открытие того времени — пьянство. 

В Североморске не продавали ни водки, ни пива. Только вино. А в училище курсанты пили водку. Нет, даже не пили, а жрали. Массово, раз в неделю. В пятницу вечером, тех кто был родом из Москвы или Подмосковья, либо имел там родственников, отпускали в увольнения. На выходные. Группы курсантов, скинувшись деньгами, ехали на такси в Воскресенск, откуда уходили электрички на Москву. А по пути на такси заезжали в деревню Хорлово, где покупали водку. Я ездил несколько раз на такой электричке. Незабываемое зрелище. Во всех вагонах — гудеж. Все вагоны были забиты нашими курсантами в форме, которые не как-нибудь исподтишка, втихаря, а в открытую пили водку, разложив закуску и стаканы на чемоданчики-дипломаты. И это во время правления Андропова, когда в стране велась борьба с прогулами и пьянством!

Я и сейчас считаю, что мою родину — Советский Союз — погубили не гонка вооружений, не война в Афганистане, не падение цен на нефть, а водка и фальшь.

Нименьга фон2

Мои родины

Жена часто говорит: «И где только у тебя нет родины!» Все верно. Мои предки из разных краев, сам я тоже жил в разных краях. И все вместе эти регионы и территории, с которыми меня связывает что-то теплое и родное, образуют одну большую Родину — Россию. Она для меня не абстрактна, а предельно конкретна. Ну вот посудите сами, откуда я.

Чертиновы (изначальная фамилия была Чертины) — казаки. Первые упоминания, которые я нашел о них, относятся к 17 веку. К станице Михайловской на реке Хопре. Дух захватывает от того, как мой казачий род расселялся и дробился. И фамилия оказалась представлена сразу в нескольких казачьих войсках — Донском, Терском, Кубанском и Астраханском. Из Михайловской — они двинулись по Хопру и Дону на реку Медведицу. Там Чертиновы жили в станицах Малодельской, Раздорской, Островской и хуторах близ станицы Березовской (это все Верхний Дон). Многие из них были староверами. На кладбище в Малодельской — могилы Чертиных находятся в самой старой староверческой части. 

Из Михайловской же станицы одна семья переселилась в соседнюю Новохоперскую крепость. Это бывшая станица Пристанская. А может, Чертиновы изначально в ней жили, да сбежали в соседнюю Михайловскую. Потому что Пристанская была одним из центров Булавинского восстания (как впрочем и Разинского). Петр Первый распорядился ее уничтожить. Из Новохоперска Чертиновых в составе Хоперского полка в 18 веке переселили на юг. Сначала полк основал город Ставрополь, а потом казаков-колонистов перебросили дальше — в предгорья Кавказа. Чертиновы оказались среди тех, кто основал станицу Суворовская на реке Куме — это между Ессентуками и Черкесском (бывшей станицей Баталпашинской все того же Хоперского полка). Кстати, хоперцев считали самыми «окавказившимися» казаками Кавказской линии. А еще перед переселением на Кавказ к ним приписали 208 «крещеных персиян» и семерых уроженцев Средней Азии. И фамилии в станице были еще те: Асановы, Жендубаевы, Смаиловы, Туркменовы, Касымовы, Бахтияровы. 

Через сад Чертиновых по реке Дарье в станице Суворовской проходила граница между Терским и Кубанским войском. Помимо Суворовской Чертиновы жили и в станице Ессентукской и в Пятигорске.

Ну а часть тех, что остались среди донских казаков, потом мигрировали по Волге под Астрахань в станицу Ветлянская и вошли в состав Астраханского казачьего войска.

Станица Михайловская

Станица Михайловская во время разлива Хопра
Станица Михайловская во время разлива Хопра

Когда мы уезжали из станицы Михайловской, я вдруг увидел в зеркале заднего вида потрясающий закат. Так станица прощалась с нами. Мы остановились, вышли из машины и не могли налюбоваться зрелищем, фото не может передать и десятой доли открывшейся нам красоты.

Место слияния Хопра и Савалы
Место слияния Хопра и Савалы у Новохоперска — бывшей сожженной станицы Пристанской
Хутор Петрушин станицы Березовской

Станица Островская и ее окрестности. Здесь разворачивается действие моего романа «Воскрешение Лазаря».

Станица Островская и ее окрестности
Станица Островская
Хутор Тарасов
Хутор Тарасов
Станица Островская и ее окрестности. Река Медведица
Река Медведица, через которую переплывал герой книги «Воскрешение Лазаря» Геннадий Кауров

Хутор Киреев Станицы Островской.

Хутор Киреев Станицы Островской
В поле гречихи
Хутор Киреев станицы Островской
С местными Чертиновыми

Игрища — дно древнего моря. Уникальное место вблизи хутора Киреев (о нем тоже идет речь в моем романе).

Игрища - дно древнего моря. Уникальное место вблизи хутора Киреев
С Григорием Михеевичем Чертиновым
Игрища - дно древнего моря. Уникальное место вблизи хутора Киреев
Если копнуть этот песок, каждый его слой имеет свой цвет

Станица Ветлянская Астраханской области

Станица Ветлянская Астраханской области
Станица Ветлянская Астраханской области

Станица Суворовская

Вид из станицы Суворовской на гору Бештау
Вид из станицы Суворовской на гору Бештау
Вид из станицы Суворовской на Верблюд-гору
Вид из станицы Суворовской на Верблюд-гору
На реке Куме с Чертиновыми
На реке Куме с Чертиновыми

По материнской линии мои предки — жители Русского Севера. Среди них много священников.

Вот эти места:

Деревня Поле Онежского района Архангельской области
Деревня Поле Онежского района Архангельской области. Здесь жили мои предки Юсовы

Прапрадед Виталий Попов был сначала учителем в Онеге.

Онега
Прапрадед Виталий Попов

А потом священником в поморских селах Тамица, Нименьга и Ворзогоры.

Село Тамица, 1910 год
Село Тамица, 1910 год
Село Нименьга
Село Нименьга
Село Ворзогоры
Село Ворзогоры

Моя бабушка родилась в 1912 году в Териберке (это Мурманская область).

Село Териберка
Село Териберка

Сам я родился в Казахстане — в городе Кзыл-Орда.

Кзыл-Орда, Казахстан
Кзыл-Орда, Казахстан

Яркое воспоминания детства — аттракцион «Гонки по вертикали». Павильон ставили где-то возле рынка и реки Сырдарья. Мотоциклисты носились по стенам. Захватывающее зрелище.

аттракцион Гонки по вертикали
Аттракцион «Гонки по вертикали»

В детский сад пошел в Умбе на Кольском полуострове.

Умба
Умба

Самые яркие воспоминания:

1. Звезды на небе. Они почему то казались очень большими.

2. Морские звезды и медузы на берегу Белого моря. Наш дом был недалеко от воды. Я собирал эту морскую живность в тазик и потом дома любовался ею.

3. Однажды увидел, как старшие мальчишки и девчонки заснули котенка в поленницу дров. Уж не знаю зачем. Была зима. Он бы замерз. Когда ребятня ушла, я достал котенка и отнес домой. Он стал жить у нас. А дети во в дворе меня после этого очень уважали.

4. Бабушка везет меня на санках из детского сада. Однажды во время такой поездки я, обуреваемый любовью и благодарностью к бабушке, сказал ей: «Когда я вырасту, куплю тебе большой пуховый платок». Вырос и не купил.

Бабушка Владлена Чертинова
Моя бабушка

В школу я пошел в Апатитах. Мне кажется, как личность я формировался именно там. Много всего было впервые. Я порой совершал такие поступки, которым потом не переставал удивляться.

Однажды мы стояли с мамой на остановке. А я, почему-то решив, что очень быстро бегаю, задумал перебежать перед проезжавшим мимо грузовиком. И рванул. Я успел перебежать — грузовик с визгом затормозил. Водитель заорал матом. Бедная моя мама. Она не ожидала от меня такого. Да я и сам от себя не ожидал. 

Помню старьевщиков, которые иногда приходили и собирали всякий хлам, а взамен давали нам, детям какие-то нехитрые игрушки. Помню, как мы выпрашивали звездочки у солдат из располагавшейся неподалеку воинской части, и однажды мне улыбнулась удача —
какой-то солдат подарил мне звездочку со своей пилотки. Однажды отец откуда-то принес нам с сестрой по пластику жевательной резинки. Это была диковинка. Помню, пацаны во дворе просили у меня ее пожевать уже жеванную. 

В Апатитах я впервые попробовал алкоголь. Под батареей в комнате стояла батарея бутылок, выпитых отцом. На их донышке оставались какие-то капли. Однажды я решил попробовать эти остатки. Помню, то, что было в бутылках из-под вина, мне понравилось, а вот остатки водки были настолько горькими и противными, что у меня появилось ее неприятие на всю жизнь.

В Апатитах на моих глазах машина задавила нашу собаку Рекса. Это был дурной пес-подросток, для которого отец смастерил пристройку к сараю. Мы пошли с ним гулять. Рекс перебежал дорогу, я стал звать его обратно. Он весело рванул ко мне и в этот момент его сбил большой самосвал. Помню, как Рекс кувыркался под его днищем. Самосвал даже не остановился. Если бы я не позвал Рекса, он остался бы жив.

Возможно, после этого случая я стал из небольшого примыкавшего к дороге леска периодически кидаться камнями в проезжавшие мимо машины. Это продолжалось до тех пор, пока меня не заметил какой-то взрослый мужчина и не сказал, что я этими своими обстрелами могу кого-нибудь убить.

В Апатитах орудовал маньяк. Убивал детей, при этом выкалывал им глаза. Однажды мы с ребятами и сестрой играли в прятки недалеко от местного ПТУ. И вдруг сестра пропала. Нигде не могли найти. Я подумал, что ее утащил маньяк. Заливаясь слезами, громко рыдая, я побежал домой. Открываю дверь, а сестра — дома. Какое же это было счастье!

Моя мертвая школа

Это лучший фильм, который я посмотрел за последние несколько лет. Случайно наткнулся в интернете на видео-экскурсию по заброшенной школе на Кольском полуострове. И кому пришло в голову снять такое! Это Апатиты, поселок Молодежный. Поселок теперь тоже заброшен, все дома посносили. А когда-то здесь кипела жизнь. Здесь была ударная комсомольская стройка. На улицах поселка можно было встретить много детей, одним из которых был я. Это моя школа. В эту школу я пошел в первый класс. У нас у всех были ранцы и одинаковая серая форма из грубой ткани. Рядом со школой был клуб, куда мы ходили в кино. Запомнились названия лучших фильмов: «Часы капитана Энрико», «Червен и Мюсак», «Кто украл Луну». Последний был настоящим фильмом ужасов. При появлении великана я так испугался, что спрятался под стул.

Между школой и клубом была крутая горка, с которой зимой мы катались на картонках и санках, а старшие парни и взрослые мужики лихо с разбегу съезжали прямо на ногах в кирзовых сапогах. Я однажды тоже на такое решился. Съехал и не упал.

В коридорах школы мы устраивали гонки самодвижущихся деревянных катушек из-под ниток. Нас научили их делать на уроке труда. В коридорах раз в неделю нас, провинциальных детей за деньги, собранные с наших родителей-работяг, учил танцам хореограф-халтурщик из Ленинграда. Запомнил его звучное имя — Юрий Фор. За год он разучил с нами целых два танца — «Летку-еньку» и «Танец конькобежцев». Лучшей паре после каждого занятия Фор вручал переходящий значок в виде лиры. Один раз я тоже его получил и целую неделю счастливый носил на школьном пиджаке. А в конце учебного года Фор выписал всем нам одинаковые, сделанные с помощью копировальной бумаги, убогие похвальные листы.

Со школьным спортзалом и школьной столовой у меня связаны драматичные воспоминания. В спортзале проводился новогодний праздник, к которому мама выучила меня танцевать лезгинку. Если бы я выступил с этим номером, получил бы приз. Сам директор школы должен был мне аккомпанировать на баяне. Но я застеснялся, и в последний момент к разочарованию мамы танцевать отказался. И потом очень жалел. А в столовой со мной и вовсе случилось происшествие, о котором говорила вся школа. Там я при всех в первый раз в жизни упал в обморок. Даже не успел почистить вареное яйцо, которое нам давали на завтрак. В глазах потемнело, я понял что сейчас упаду, думал, что умираю. Уже ничего не видя, падая, боком побежал в сторону нашей учительницы с криком «Марья Ивановна!». И она успела меня поймать. Очнулся в коридоре на лавке от запаха нашатыря. Вокруг собралась толпа. Мне было стыдно.

Зато в нашем классе я лучше всех читал и быстрее всех бегал. А еще в параллельном классе училась Лена Михайлова — девочка, в которую я был влюблен. Я проучился в этой школе чуть меньше двух лет, потом мы уехали в другой город. Это были последние два года, когда мои родители были вместе. Эта школа столько всего мне дала. Первые победы и поражения, первую любовь, даже смерть и воскрешение)) Настоящая школа жизни! Поэтому для меня этот ролик лучше любого киношедевра. Это самый грустный фильм, который я когда-либо видел.

Североморск

Из Апатитов мама увезла нас с сестрой в столицу Северного флота — закрытый город Североморск. Сделано это было потому, что, во-первых, в закрытый город не смог бы за нами приехать отец, а, во-вторых, в Североморске у нас были родственники. В этом маленьком уютном городке прошли мои детство и юность. 

Сегодня в Петербурге на день флота проводятся военно-морские парады, и многие жители съезжаются посмотреть на корабли. Я с иронией отношусь к этому зрелищу. Потому что я вырос в городе, где базировался настоящий флот — много больших кораблей у причалов, крейсера и авианосцы на рейде. По сравнению с кораблями моей юности те, что участвуют в теперешних парадах, кажутся мне игрушечными.

Мама работала в школе. Почти все мои одноклассники были детьми военных. И, конечно, я жил едва ли не беднее их всех. Главным блюдом на нашем семейном столе была жаренная картошка.

Яркое воспоминание — очередь за мясом. С мясом тогда, во второй половине 70-х, было туго. В Североморске по определенным дням его продавали в определенных магазинах. Мне приходилось стоять в длинных очередях в ожидании начала его продажи. Мы, дети, в очереди нужны были еще потому, что продажи были ограничены — определенное количество килограмм на члена семьи. И какая же радость была, когда подходила твоя очередь. С тех пор у меня осталось благоговение перед кусками мяса на прилавках. Они кажутся мне красивыми.

Еще одно сильно североморское воспоминание — это… Артек. Мы всем классом дважды ездили в этот знаменитый всесоюзный пионерлагерь. А перед этим — еще дважды на летние сборы. А все потому, что мы дважды становились лучшим спортивным классом Мурманской области в соревнованиях «Старты надежд», ежегодный финал которых проходил осенью в Артеке. Это показательная история. Она о том, что никогда не надо отчаиваться и переставать верить в успех. Принцип отбора на «Стартах надежд» был простым. Соревнования проходили в двух категориях — для 5-6 и для 7-8 классов. Классы всех городов ( и даже сел!) всего СССР соревновались в нескольких видах (бег на 60 метров, прыжки в длину, метание, кросс, стрельба, подтягивания-отжимания, плавание, эстафета, а у нас на Севере на отборочном этапе были еще и лыжные гонки). Класс, показывавший лучший суммарный результат в своем регионе, ехал в Артек на финал. Сначала, соревнуются классы внутри школы, для победителей школ устраиваются соревнования на уровне района. А потом сравниваются результаты районных классов-победителей по всей области. И вот представьте, на первом же районном этапе — стрельбе — наш 6-й «В» показывает очень плохой результат (уже не помню, какое место мы заняли, но точно даже в тройку не вошли. Были толи пятыми, толи седьмыми). Казалось бы об Артеке можно сразу забыть. А вот нет! После этого поражения мы выиграли всё! Даже лыжи! Хотя на севере тогда многие ребята посещали лыжные секции, а у нас в классе таких было лишь двое ( парень и девушка). И при сравнении с результатами других классов Мурманской области, оказалось, что мы лучшие! Правда, еще шестеро наших занимались плаванием (четверо парней и две девушки). В финале в Артеке в категории 7-8 классов мы были тридцатыми. Из 65-ти. А на следующий год, когда в Мурманской области уже были вообще вне конкуренции, наш 8-й «В» едва не совершил чудо и в Артеке. Мы повзрослевшие стали сенсацией. После пяти видов (из девяти) шли на первом месте в общем зачете среди 65 участников. При этом мы, ребята из маленького северного городка, заняли первое место по плаванию, обойдя спецклассы пловцов из Баку и Тбилиси! Но, увы, два последних вида — метание и эстафета с препятствиями — отбросили нас на 9-е место. Нам фатально не повезло. Наши лучшие метальщики, как сговорившись, метнули мячи за коридор и получили «баранки». Если бы это не случилось, были бы в пятерке или даже тройке сильнейших классов СССР.

Почти все мои одноклассники после школы поступили в военные или военно-морские училища. Пошли по стопам своих отцов. Быть военным во времена СССР было престижно. Но мало кто из моих одноклассников прослужил долго. Кто же знал, что начнется перестройка, страна развалится и профессия почти на десятилетие станет ущербной.

Егорьевск

После школы я, будучи под впечатлением от фильма «Экипаж», решил стать летчиком гражданской авиации. Приехал в Ленинград. Там, в авиагородке располагался приемный пункт всех гражданских летных и авиационно-технических училищ страны. Но в летное училище меня не пустила медкомиссия — из-за того, что у меня в детстве были легкое сотрясение мозга и перелом руки. В итоге я поступил в авиационно-техническое училище подмосковного города Егорьевска. Оно располагалось в бывшем женском монастыре. Училище тоже тесно связано для меня с понятием родины. В ЕАТУГА съехались парни разных национальностей со всей страны. Кого только не было. Грузины, армяне, азербайджанцы, татары, молдоване, якуты, украинцы-западенцы, выходцы из Средней Азии… Не помню прибалтов. Но зато распределиться после училища можно были в аэропорты Риги и Вильнюса. Однажды нас, нескольких курсантов, сфотографировали для окон фотохроники ТАСС по всей стране. После этого мне писала письма и даже один раз прислала посылку с фруктами молдованка — студентка Кишиневского университета. Словом, наше училище было настоящей школой интернационализма. И вообще жизни. В том не самым лучшим ее проявлениям. Например, пофигизму и неподчинению. Больше всего у нас было ребят из Москвы и Подмосковья. Кажется, в основном, это шло именно от них: закосить во время работ в совхозе, создать видимость их выполнения, сымитировать болезнь, чтобы попасть в санчасть. Мне пришлось перестраиваться — до училища я был идейным и правильным. Пофигизм этот с одной стороны был здоровой реакцией на дурацкие приказы наших офицеров (а дури от них хватало). Но с другой стороны, тот, кто косил — перекладывал часть работы на своих товарищей. Помню, однажды на переборке картошки в совхозе мы так запудрили мозги девушке-учетчице, приписывая себе лишние мешки, что у нее случился припадок — пена пошла изо рта. Думаю, этот пофигизм был отражением той фальши, которая характеризовала эпоху застоя 70-80-х годов. Власти пудрили мозги людям давно обесцененными идеалами и мертвыми лозунгами, фальшивой картиной жизни в стране, а народ делал вид, что верит в властям, делал вид, что работает.
И еще одно неприятное открытие того времени — пьянство. 

В Североморске не продавали ни водки, ни пива. Только вино. А в училище курсанты пили водку. Нет, даже не пили, а жрали. Массово, раз в неделю. В пятницу вечером, тех кто был родом из Москвы или Подмосковья, либо имел там родственников, отпускали в увольнения. На выходные. Группы курсантов, скинувшись деньгами, ехали на такси в Воскресенск, откуда уходили электрички на Москву. А по пути на такси заезжали в деревню Хорлово, где покупали водку. Я ездил несколько раз на такой электричке. Незабываемое зрелище. Во всех вагонах — гудеж. Все вагоны были забиты нашими курсантами в форме, которые не как-нибудь исподтишка, втихаря, а в открытую пили водку, разложив закуску и стаканы на чемоданчики-дипломаты. И это во время правления Андропова, когда в стране велась борьба с прогулами и пьянством!

Я и сейчас считаю, что мою родину — Советский Союз — погубили не гонка вооружений, не война в Афганистане, не падение цен на нефть, а водка и фальшь.

кнопка вверх для сайта

Мой сайт использует файлы cookie для того чтобы вам было приятнее находиться на нем